«Во-первых, мне безумно интересно, во-вторых, меня это держит»

36-й международный кинофестиваль «Послание к человеку» пройдет в Северной столице с 16 по 24 октября. Можно заранее делать ставки: залы будут переполнены, это происходит все последние годы. Почему — размышляет президент фестиваля, режиссер, продюсер, основатель киностудии «Рок» и мастер курса во ВГИКе Алексей Учитель.

— Насколько изменился смысл «Послания к человеку» за 16 лет, которые вы являетесь его президентом? Как многим известно, название ему дал Михаил Литвяков.

— Он не только дал название, но и придумал этот фестиваль. Долгие годы «Послание к человеку» было очень успешным, и мне даже в голову прийти не могло, что когда-то я его возглавлю. И тут как-то мне позвонил Михаил Сергеевич (это было как раз лет 17 назад) и сказал, что фестиваль практически на дне, никто не хочет ни финансировать его, ни заниматься им. И он попросил меня. Каким-то образом уговорил. Собственно, с этого и началась моя жизнь на фестивале. Поначалу тяжелая, парадоксально даже трагикомическая. Вплоть до того, что ко мне приходил какой-то лжеследователь с совершенно фантастическими обвинениями, которые довольно быстро рассыпались.

Раз уж я взялся, хотелось даже первый фестиваль, который нам достался, сделать заметным, хотя до начала оставалось всего несколько месяцев, нужны были и финансы, и силы. Первый год «Посланием» занималась студия «Рок», которой я руковожу, и мы каким-то образом его вытянули. А теперь держим уровень — даже в тяжелые годы ковида и последних лет. В этом году, на удивление для всех нас, прислали заявки из 97 стран. Это уже серьезный показатель того, что о фестивале в мире знают, относятся к нему уважительно и хотят к нам попасть. Но до конкурсной программы, конечно, дойдут только лучшие картины.

— Сколько лент будет в программе?

— У нас три конкурса: международный, национальный и экспериментальный. Больше всего фильмов в международном, потому что это конкурс не только документального кино, но еще и анимационных и игровых короткометражных картин. Это, мне кажется, еще и самый интересный конкурс: мы приветствуем, когда смешивается, скажем, документальное с игровым или документальное с анимацией. Плюс у нас около десяти специальных программ, ретроспективы и много всего еще — не буду раскрывать всех секретов. В общей сложности будет около 180 фильмов.

— Вы как-то упомянули, что фильмы фестивальной программы можно увидеть «лишь единожды». До сих пор настаиваете на этом правиле? Почему?

— Нет, каждый фильм, особенно конкурсные, мы обязательно показываем два или три раза. Это правило любого международного фестиваля. Я имел в виду другое: все эти фильмы уникальны, их можно увидеть именно на нашем фестивале. Чтобы найти их в интернете, нужно приложить массу усилий — и то не факт, что получится. Наш фестиваль по масштабу на сегодня самый большой в стране. Такого количества и конкурсов, и программ, и лент нет больше ни у кого. Сложностей масса — и с логистикой, и с организацией, поэтому команда у нас большая. Если раньше мы собирались за два-три месяца и готовили «Послание», то сейчас это круглогодичная работа.

— В 2024 году вы с удивлением для себя отметили, что залы были переполнены, а подавляющее большинство зрителей — молодежь. Как думаете, это просто мода или что-то другое?

— В 2024 году я не мог ответить на этот вопрос, потому что у нас и раньше были полные залы, но не всегда, не на всех фильмах. А сейчас это какое-то повальное явление: редкий случай, когда на фильм не собирается полный зал. Думаю, в этом году тенденция повторится. Мне кажется, это голод по другому, не массовому кино: по нашим и зарубежным талантливым картинам. Такой интерес очень важен, и мы искренне рады, что зрители приходят на наши площадки смотреть и обсуждать самое разное кино.

— В 2022 году вам говорили о том, что сейчас не время проводить фестивали в России, а вы тогда отвечали, что нельзя сегодня проводить, а завтра не проводить. Прошло четыре года. Ваша позиция изменилась или нет?

— Не изменилась, абсолютно. Мы получили тогда письмо от международной федерации FIAPF с предложением не проводить «Послание» в тот год. Кстати, всего два российских фестиваля там аккредитованы — наш и Московский. Не только они, много кто говорил, что в такое время лучше фестиваль приостановить. А я считаю, что наоборот, в такой ситуации надо любыми усилиями встречаться — и через экран, и непосредственно: разговаривать, смотреть, находить точки соприкосновения. Обязательно приглашать авторов — хоть по видеосвязи, а лучше пусть приезжают лично, чтобы мы могли обсудить с ними все, что нас волнует.

— Насколько изменилась география участников за эти четыре года?

— Парадоксально, но по-прежнему наибольшее количество картин, помимо России, поступает из США и Франции. Мы сейчас говорим про заявки: их приходит обычно как минимум две-три тысячи, и дальше уже начинается работа отборщиков.

«Что китайский человек может понять про Лимонова?..»

— Вы когда-то хотели создать инновационный центр дебютного кино на базе «Леннаучфильма». Эта идея жива?

— Не совсем на базе «Леннаучфильма». Эта идея давняя. Был период, когда она как будто заглохла, но сейчас она вновь актуальна и обсуждается. Есть большая проблема с показом дебютных картин: и в кинопрокате, и на платформах, и на телевидении. Именно дебютных: государство сейчас поддерживает только производство, а раньше поддерживало и прокат.

Я когда-то предлагал, чтобы таким продюсерским центром стал «Лендок», моя родная студия. Сейчас выпускники ВГИКа и других вузов зачастую не знают, в какие конкретно студии они могут прийти со своими идеями и проектами. А так они бы знали, что есть такой центр, который поможет развить самые перспективные идеи в полнометражные фильмы. И знали бы, к кому обращаться, как выстраивать свой дальнейший путь.

Как правило, дебютное кино — самое неблагодарное дело. Министерство культуры, спасибо ему, выделяет средства на значительное количество картин, но снять на эти деньги достойное кино трудно, все равно нужно привлекать еще спонсоров. А потом еще встает вопрос, как донести это кино до зрителя.

Вот наша студия «Рок»: мы каждый год выпускаем два-три дебюта, но это дается, что называется, кровью. И тем не менее мы этим занимаемся. Талантливых режиссеров и сценаристов не так много, но они есть, и им очень трудно пробиться.

— Вы руководите студией «Рок», преподаете во ВГИКе, снимаете собственные фильмы, руководите фестивалем. Какая из этих ролей самая дорогая для вас? И какая дает больше всего взамен?

— А как вы сами думаете?

— Думаю, что преподавание, если честно.

— Нет.

— Почему?

— Мне все роли, естественно, дороги, и ВГИК тоже. В этом году мы выпустили четвертую мастерскую, набрали пятую. Каждые пять лет приходят новые дети, психологически совершенно другие. Одна мастерская — могут быть совершенно закрытые люди, которым, кажется, наплевать на все. А на деле это не так. Бывает и наоборот: очень открытые, много общаются, предлагают, но это не значит, что будет хороший результат. Мы набираем обычно 25 человек, из них 10–12 учатся бесплатно, 10 платно и еще пять иностранцев. В первых мастерских, кстати, были люди и из Австралии, и из Южной Кореи, и из Бразилии, Франции. Сейчас не совсем так, тем не менее есть студенты из стран Балтии, из Армении, Грузии. В последней мастерской был студент из Китая: чуть старше всех, 31 год, очень плохо говорил по-русски и до сих пор делает вид, что не говорит, хотя понимает уже, конечно, лучше. Он снял за время учебы два фильма о Лимонове, причем оба игровых, это было очень необычно и интересно. Я поражался: что китайский человек может понять про Лимонова?.. А дипломную работу он сделал такую: пять или шесть героев — среди них и Сергей Довлатов, и художник Зверев — яркие имена андеграунда, и вот они сидят, пьют и разговаривают. И смотреть очень увлекательно, актеры у него играют отлично.

Из 25 студентов к концу в моей практике остается человек 15–16, не больше. Из них четыре-пять, ну максимум шесть — очень перспективные ребята. Каким будет новый набор, посмотрим. Бывали случаи, когда человека с трудом принимаешь на платное, а потом он оказывается одним из лучших студентов. Как правило, поступают после школы, в основном на режиссерский приходит 70–80% девушек — последние 15 лет такая вот тенденция.

— Это же классно, мне кажется.

— Я не говорю, что это плохо или хорошо, но для меня это немного странно. Когда они приходят на экзамены, пугаю их, чем могу: как это тяжело и в бытовом смысле, и в семейном, и в любом другом. Тем не менее никого это пока не останавливало.

Возвращаясь к вашему вопросу: я очень люблю все, чем занимаюсь, но на первом месте для меня, безоговорочно, те фильмы, которые я сам снимаю как режиссер.

«Снимать надо гениально, другого выхода нет»

— Как вы ждете премьеру «Шума времени»? Вы вообще волнуетесь перед премьерами? Или с вашим богатым бэкграундом уже ничего не может задеть, как бы фильм ни приняли публика и критика?

— Конечно, это не так. Я не снимаю год за годом по картине. Как правило, у меня раз в три-четыре года выходит один фильм. Например, самый недавний проект — «Шум времени», посвященный Шостаковичу,— мы делаем уже более четырех лет. У меня за плечами немало документальных картин, а в игровое кино я пришел довольно поздно, так что это моя десятая картина. Не так уж и много получается.

Каждый раз я очень волнуюсь, хотя это и звучит банально. Волнуюсь, пока пишется сценарий, пока идет подготовка, начинаются съемки... Это моя любимая присказка: каждый съемочный день — это как взойти на вершину, потому что в этот день и во все последующие надо снимать самым лучшим образом. Нет права на ошибку. Причем у всех. Естественно, прежде всего у режиссера, но никто из актеров, художников, каскадеров не имеет права снижать планку. А снимать надо гениально, другого выхода нет. Если я вижу, что мы снимаем сцену и она, условно говоря, на «четыре с плюсом», мы продолжаем снимать дальше, потому что должна быть как минимум твердая «пятерка». При этом волнение еще и показывать нельзя, потому что на тебя опирается вся команда. Я подхожу к каждому фильму так, словно я — дебютант. И я не преувеличиваю. Даже ребятам своим, студентам, говорю: как только увижу, что где-то повторился, все, надо заканчивать. Пока этого не случалось. Есть желание еще многое попробовать, многое испытать, и, наверное, это и держит.

— За четыре года не устали от «Шума времени»? И можно ли сказать, что вы начинали снимать одну ленту, а закончили другую?

— Эта работа особенная. Сценарий сначала писала американская сценаристка, потом англичанин, который был лауреатом BAFTA как лучший молодой сценарист. За семь-восемь месяцев работы он написал свой вариант, но, несмотря на отдельные яркие эпизоды, дух времени ему было уловить непросто. Уже только при работе с Александром Тереховым и дальше с Александром Миндадзе мы наконец пришли к результату, который меня устраивал. Конечно, все меняется, обязательно меняется. Но если (опять моя любимая поговорка, и не только моя) по хорошему сценарию можно снять плохой фильм, то по плохому сценарию хороший — никогда. Поэтому для меня это очень важный этап, долгий, мучительный. Я никогда не пишу сам, но всегда принимаю активное участие. Мы со сценаристами, наверное, год сидели, встречались каждую неделю по два-три раза, проходили каждую сцену, обсуждали, придумывали. Такая работа очень продвигает сценарий, и дает мне самому тоже понимание, что и как. Потом подключаются актеры — и уже видишь, что можно еще добавить или убавить в драматургии. Бывает, что от монтажа может поменяться как минимум 30% картины.

— Фильм выйдет. Возьмете какую-то паузу или уже знаете, что будете снимать следом?

— Я знаю, что хотел бы снимать дальше.

— И что?

— Пока, извините, не могу сказать. Проблема в финансировании. Мы по-прежнему зависим от государственного финансирования, тем более сейчас, когда бизнес практически не идет в кино. Кино в 80% случаев не приносит прибыли. При самом лучшем раскладе — как-то окупается, и то за счет государственных денег. Кино стало не просто дорогим, а очень дорогим. Сейчас легко найти средства, скажем, на сказочную историю, а вот то, что мы называем авторским кино,— это всегда проблема. А если у фильма еще и определенный масштаб — и творческий, и производственный — это вдвойне-втройне сложно. Но, несмотря на все трудности, надо двигаться дальше.

«Мне ни за один из фильмов не стыдно»

— Как поживает сиквел «Прогулки», несмотря на то, что его снимаете не вы, а ваш сын Илья? Если снимает, конечно.

— Нет, еще не снимает. Но это была моя идея, чтобы следующее поколение сняло свою «Прогулку». Она будет не по Питеру, а по Москве. Сейчас в работе находится сценарий, надеюсь, летом следующего года мы попытаемся его реализовать.

— Как вы считаете, ваши дети талантливые или очень талантливые? И чья это заслуга?

— Хороший вопрос, провокационный. Нет, ну то, что они не без способностей, скажем так, это очевидно… Когда я пришел на студию «Лендок», поскольку мой папа был тоже известным человеком, также говорили, а смогу ли я что-то сам. С первым фильмом этот вопрос отпал. Илья, мой сын, абсолютно другой режиссерски, что мне очень приятно. И он умеет делать фильмы для зрителя. Сейчас он заканчивает серьезную работу по Астафьеву, посмотрим, что получится. Во всяком случае, профессией он владеет абсолютно точно.

Что касается моих дочерей, то Аня Пересильд в этом году сдала экзамены сразу за 10-й и 11-й классы, чтобы поступить на год раньше. Сейчас она уже студентка. Недавно была премьера картины Натальи Кончаловской, где Аня снялась в совершенно необычной для себя роли. Я думаю, у нее интересное актерское будущее. Маша, которой сейчас 13 лет, больше тяготеет не к актерству, хотя внешность очень позволяет ей сниматься, а к режиссуре. А самая младшая дочь Нина обожает рисовать, у нее потрясающая фантазия. Мне радостно, когда у них что-то получается, и бесконечно интересно, как у них сложится жизнь.

— Петербург — ваш родной город. И если попробовать составить идеальный маршрут по нему, то каким бы он был?

— Ответ очень простой: надо посмотреть фильм «Прогулка», и там весь маршрут указан — мой любимый.

— У нас сейчас проходил Форум объединенных культур. На нем составляли культурный код России, и главной ролевой моделью для страны стал — можно было бы догадаться — Данила Багров. А лично вы бы какого героя сделали такой моделью?

— Если серьезно, то я вижу вообще только одного героя в истории нашей страны.

— Петра Первого?

— Нет, Юрия Гагарина. Кстати, об этом у меня тоже был фильм — «Космос как предчувствие». Не буквально о Гагарине, но как бы о предчувствии и этого героя, и вообще о том, что у каждого из нас свой космос. Мне кажется, только Гагарин олицетворяет страну, и не только внутри России, а во всем мире. Не вижу другого, кто даже близко может к нему подойти.

— Как долго вы себя видите в профессии?

— Вы же их перечислили. В какой из? Или во всех?

— В принципе, во всех. Не возникает моральной усталости?

— Понимаете, я ведь не работаю — я живу этим. Занимаюсь кино без выходных, иногда и по 20 часов в день. И все, что вы перечисляли в начале — и студию, и ВГИК, и мои собственные фильмы, и фестиваль,— все это и есть я. Без этого — как без воздуха. Во-первых, мне безумно интересно, во-вторых, меня это держит. Не то чтобы это все доставляет удовольствие — это преодоление. Но и в этом тоже есть поддержка, потому что если все гладко, то становится скучно.

Не подумайте, что я хвастаюсь, но я не чувствую возраста. У меня есть странная особенность: во время съемочного периода (а он, бывает, длится полгода, иногда и больше) я никогда не болею, что бы вокруг ни происходило. А как только заканчиваются съемки, начинает что-то вылезать. Видно, организм уже так адаптировался, что не позволяет себе расслабиться даже на простуду. Я сам этому всегда удивляюсь, но это так.

Конечно, меня всегда вдохновляет результат. Переполненные залы на фестивале. Успехи моих выпускников — очень многие из них уже прославленные режиссеры. В прошлом году мы выиграли главный приз Выборгского фестиваля с дебютной картиной Рауля Гейдарова «День рождения Сидни Люмета», в этом году в конкурсе «Маяка» лучшим дебютом признан фильм моего ученика Тимофея Анисимова. В позапрошлом году участвовала Рената Джало (кстати, она из Петербурга) с замечательной картиной «На этой земле», а потом ее взяли в конкурс Роттердамского фестиваля в программу «20 лучших молодых режиссеров мира», что было удивительно по нынешним временам, когда зарубежные фестивали для нас закрыты. Я уж не говорю про Ваню Твердовского из первого выпуска, Филиппа Юрьева с «Китобоем», который выигрывал Венецию. Это тоже мне приносит радость, поддерживает. Ну и собственное кино. Во всяком случае, мне ни за один из фильмов не стыдно.

Анастасия Дега