«Друзья, прекрасен наш союз!»

31 октября 1811 года (19 октября по старому стилю) в Царском Селе открылся Императорский лицей — привилегированное учебное заведение для детей дворян, где готовили прежде всего государственных чиновников. Задуманный как кузница кадров для государства, он неожиданно стал местом, которое определило культурную жизнь России на сто лет вперед.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Как Пушкин попал в Лицей: скажи-ка, дядя

Лицей был закрытым заведением для дворянских детей. Готовили там будущих государственных людей: чиновников, дипломатов, а при желании и военных. Семья Пушкина по дворянским меркам была небогатой: отец принадлежал к когда-то знатному роду, но капитал и влияние были давно потеряны. Пушкин попал в Лицей благодаря связям дяди. Василий Львович, был в дружеских отношениях с государственным секретарем Сперанским, разработавшим устав Лицея, и лично походатайствовал о приеме племянника. Это решение, принятое в кабинете высокого чиновника, определило судьбу русской литературы. Впрочем, сам Пушкин об этом не думал — двенадцатилетний мальчик, он сдавал вступительный экзамен вместе с другими претендентами и, по воспоминаниям, был застенчив и молчалив. Никто из экзаменаторов не мог предположить, что перед ними — будущее «солнце русской поэзии». Лицей был для Александра возможностью получить образование и вырваться из дома, где атмосфера, по воспоминаниям современников, была непростой. Отец, Сергей Львович, был человеком легкомысленным и вспыльчивым; мать, Надежда Осиповна,— холодной и раздражительной. Возможно, в Лицее Пушкин впервые ощутил себя среди равных — и это ощущение пронес через всю жизнь.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Царскосельский лицей был экспериментом — и по замыслу, и по исполнению. Его создали по инициативе Михаила Сперанского, государственного секретаря и одного из главных реформаторов начала XIX века. Цель была практическая: подготовить просвещенных чиновников для высших государственных постов. Программа, которую для него составили, оказалась шире этой задачи — курс приравнивался к университетскому, а сама учеба строилась так, чтобы совместить среднюю и высшую школу в одном заведении. Для России того времени это было ново, хотя сам Лицей и его устав разрабатывались с оглядкой на европейские образцы — немецкие гимназии и французские лицеи.

Второе, что отличало Лицей,— отношение к ученикам. Телесные наказания, привычные для российской образовательной практики, здесь не применялись. Вместо них — ставка на уважение к личности, свободные обсуждения, развитие чувства чести и товарищества. Лицеистов не дрессировали, а воспитывали. Им прививали мысль, что они должны служить Отечеству, но не из страха, а из убеждения. Девиз «Для общей пользы» был не просто надписью на стене — он задавал нравственный вектор.

Учили не только наукам. В программу входили изящные искусства: рисование, музыка, танцы, а также гимнастика: фехтование, верховая езда, плавание. Это должно было формировать не узкого специалиста, а гармоничную личность. Лицеисты жили при заведении и не могли покидать его даже на каникулы — родителям лишь иногда разрешали навещать детей. Такой замкнутый быт создавал особую атмосферу: круг общения был постоянным, связи — крепкими, а совместные занятия и шалости цементировали братство.

«Гоголь-моголь» и лицейское братство

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Пушкин попал туда, где стихи были не баловством, а общим делом. Дельвиг, Кюхельбекер, Пущин — они спорили о поэзии, читали друг другу написанное за ночь, выпускали рукописные журналы. И все это — в замкнутом кругу, из которого нельзя уйти домой на выходные. Лицей дал гениальному поэту компанию, в которой его талант заметили сразу. В Лицее Пушкин начал писать всерьез: к выпуску у него было уже несколько десятков стихотворений, и именно лицейские друзья стали их первыми читателями и критиками.

В сентябре 1814 года Пушкин, Пущин и Малиновский достали через дядьку ром, яйца и сахар, чтобы приготовить гоголь-моголь. Когда об этом узнали, все трое взяли вину на себя. Их поведение велено было записать в особую книгу, чтобы «иметь в виду дурное их поведение» при выпуске. Пушкин потом описал эту историю в стихах — с юмором, без раскаяния. С этого эпизода начинает складываться то самое «лицейское братство» — круг, где свои не сдают своих. Важно не то, что они нарушили правила, а то, что никто не попытался выгородиться за счет другого. Эта солидарность станет основой отношений, которые переживут и ссылку, и смерть. Через несколько месяцев случился другой эпизод — уже не комический. Пушкин написал на Кюхельбекера эпиграмму: «За ужином объелся я, / А Яков запер дверь оплошно — / Так было мне, мои друзья, / И кюхельбекерно, и тошно». Кюхельбекер вызвал друга на дуэль. Секундантом Пушкина был Пущин, секундантом Кюхельбекера — Дельвиг. Согласно распространенной версии, Пушкин позволил Кюхельбекеру выстрелить первым — и промахнуться, после чего отказался стрелять, и они помирились. Эта дуэль была первой в истории Лицея. Конфликт не разрушил дружбу, а укрепил ее. Через много лет Кюхельбекер, оказавшись в ссылке после восстания декабристов, будет вспоминать этот эпизод с теплотой. Лицейское братство оказалось сильнее оскорбленного самолюбия.

С обрусевшим немецким бароном Антоном Дельвигом у Пушкина была особая связь — оба писали стихи. Дельвиг, который учился неважно и от Пушкина получил характеристику «сын лени вдохновенный», начал публиковаться рано, одним из первых среди лицеистов. Пушкин в своих стихах, которые напишет из ссылки в Кишиневе, назовет Дельвига «мой парнасский брат». Тот был одним из первых, кто разглядел в Пушкине гениальность и предрек поэтическое бессмертие, назвав наследником Державина. После выпуска они вместе входили в литературное общество «Зеленая лампа».

Михайловское: как лицейские друзья спасали Пушкина

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Когда Пушкин оказался в ссылке и под надзором в Михайловском, к нему приезжали друзья. Лицейский друг Иван Пущин, тот самый, про которого написаны строки «Мой первый друг, мой друг бесценный», приехал первым — 11 января 1825 года. Пушкин написал об этом: «Поэта дом опальный, / О Пущин мой, ты первый посетил; / Ты усладил изгнанья день печальный, / Ты в день его Лицея превратил». Будущий декабрист и каторжанин Пущин, приехав в Михайловское, рисковал. Он к тому времени уже несколько лет был членом тайного общества, и визит к опальному поэту мог привлечь к этому обстоятельству внимание властей. Пущин привез важные вещи. Среди них — рукописный список комедии Грибоедова «Горе от ума» и письмо от Рылеева. Пушкин высоко оценил пьесу и позже писал, что «половина стихов должна войти в пословицы».

Их встреча в Михайловском стала последней. В апреле того же года опального Пушкина посетил и Дельвиг. После этих встреч поэт написал «19 октября» с его «Друзья мои, прекрасен наш союз!». Лицейское братство оказалось сильнее расстояний и политических рисков.

На смертном одре Пушкин вспомнил двоих — Пущина и Малиновского. Иван Малиновский был сыном первого директора Лицея Василия Федоровича Малиновского. Он с самого начала словно «принадлежал» Лицею, знал его изнутри. Пушкина и Малиновского сблизила и общая юность, и общий тяжелый опыт утраты. В 1814 году умер отец Ивана, и Пушкин вместе с ним шел за гробом; по воспоминаниям семьи Малиновского, у самой могилы юноши как будто поклялись в вечной дружбе. Это горе сделало их связь глубже обычной лицейской приятельской. В жизни их пути разошлись, но для поэта Пушин и Малиновский оставались чем-то вроде «якорей» для воспоминаний о светлых лицейских годах. «Как жаль, что нет теперь здесь ни Пущина, ни Малиновского, мне бы легче было умирать»,— по свидетельству секунданта Пушкина Данзаса, эти слова умирающий поэт произнес в самые тяжелые минуты. Малиновский в те годы давно жил как помещик и находился не в Петербурге. Пущин и вовсе отбывал наказание в Сибири: каторгой в 1826 году ему заменили первоначальный смертный приговор.

Сто лет ученичества

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Почему первый выпуск затмил все остальные? Он случился в особенное время, накануне Отечественной войны 1812 года, когда ученики провожали на фронт проходившие через Царское село полка, ставили спектакли о войне, а позже даже готовились к эвакуации. Но главное, конечно, было не в этих уникальных обстоятельствах, а в том, что среди этих привилегированных мальчиков оказался тот, которого сперва дразнили обезьяной и французом, а потом признали «солнцем русской поэзии». Это солнце осветило для истории вокруг себя все и всех, и Лицей — одним из первых.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

После первого выпуска Лицей просуществовал еще столетие. В 1843 году указом Николая I он был переведен из Царского Села в Санкт-Петербург и переименован в Императорский Александровский лицей — в честь Александра I. Он разместился в здании Александринского сиротского дома на Каменноостровском проспекте, 21, и занятия начались уже в январе 1844 года. Сословный принцип сохранился: туда по-прежнему принимали дворянских детей 10–12 лет, а программа приравнивалась к университетской. С 1848 года лицей стал давать высшее юридическое образование, а его выпускники, благодаря дополнительной военной подготовке, получали права окончивших Пажеский корпус. Среди преподавателей был и знаменитый юрист Анатолий Кони, читавший юриспруденцию.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Лицей занимал целый квартал: главный корпус, здания для преподавателей, подготовительные классы, спортивные площадки и даже огороды. Одна из окрестных улиц называлась Лицейской — сегодня это улица Рентгена. В саду был установлен памятник Пушкину, который в 1970-х был передан в Пушкинский дом, где находится и сегодня.

Последний выпуск Александровского лицея состоялся в мае 1917 года. А 29 мая 1918 года, уже при новой власти, лицей был закрыт. Освободившееся здание занял Пролетарский политехникум.