«Мы тоже не стоим в стороне и развиваем собственные авторские проекты»

Российская концертная индустрия после ухода зарубежных исполнителей переориентировалась на внутренний рынок, однако дефицит артистов, способных собирать крупные площадки, до сих пор сохраняется. «Ъ Северо-Запад» поговорил с основателем фонда развития культуры «ЕВА», продюсером, режиссером и организатором концертов Евой Самсоновой о том, как организаторы адаптируют форматы, из чего складывается экономика концертов и почему проведение масштабных фестивалей в стране пока остается сложной задачей.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— Ева, ощущается ли сейчас на рынке дефицит артистов, которые способны собирать крупные площадки?

— Однозначно ощущается. При этом, несмотря на уход с рынка, скажем так, гигантов мирового шоу-бизнеса — сейчас мы говорим о стадионных шоу,— получить даты для проведения концертов на таких петербургских площадках, как БКЗ «Октябрьский», Ледовый дворец и дворец спорта «Юбилейный», достаточно сложно. Все расписано на месяцы вперед. Это связано с таким понятием, как импортозамещение. Коллеги по цеху очень быстро сориентировались и начали делать, например, шоу с оркестром под разными марками и брендами: симфоническое шоу «Король и Шут» и так далее. Мы тоже не стоим в стороне и развиваем собственные авторские проекты.

— Что это за проекты?

— Один из самых долгожданных — «Чайковский-Гала». Это фестиваль классической музыки, но он пройдет не в традиционном филармоническом формате. Площадкой станет БКЗ «Октябрьский», а программа будет сопровождаться видеорядом и сценическим светом. В фестивале примут участие пианист с мировым именем Борис Березовский, большой симфонический оркестр «Таврический», солист Мариинского театра Григорий Чернецов, звезды балета — примы и премьеры Мариинского и Михайловского театров. Также на сцене выступит Rastrelli Cello Quartet, который совместно с кларнетистом Андреем Самсоновым исполнит «Времена года». Проводником в мир Петра Ильича станет Александр Малич (директор Александринского театра.— «Ъ Северо-Запад»).

Это наш большой подарок петербуржцам. Времена сейчас непростые, и очень важно посещать концерты. Это своего рода терапия, в данном случае музыкальная. Вы можете сходить к остеопату или массажисту, однако можно также пойти на концерт и «промассажировать» сердце и душу.

— Раз уж мы заговорили о проектах, какой из них был для вас самым сложным с точки зрения организации?

— Дело в том, что каждый концерт уникален. Безусловно, есть проекты, сложные с технической точки зрения, когда мы работаем на больших площадках вроде «Газпром Арены» или Ледового дворца. Достаточно непростыми были несколько фестивалей в Хабаровском крае: «Рок над Амуром» и наш авторский проект «Арсеньев Live», который мы проводили вместе с Президентским фондом культурных инициатив (ПФКИ). Тогда мне буквально приходилось работать в пяти часовых поясах.

Также были проекты при поддержке ПФКИ, когда к нам обращались региональные правительства с запросом разработать проект для конкретной области и под конкретную задачу. В Самаре это был фестиваль авторской музыки «САМ.ФЕСТ». Не секрет, что Самарская область — родина Грушинского фестиваля, и нам хотелось немного обновить формат, чтобы авторская музыка продолжала развиваться и при этом расширила свои границы и форматы.

— В Самаре также проходил «Рок над Волгой», который собрал 650 тыс. человек.

— 680 тыс. человек, если быть точнее. Это было в 2013 году, когда хедлайнером выступила группа Rammstein, а одновременно на площадке находилось 400 тыс. человек. Когда ты работаешь в открытом поле, где нет электричества, санузлов и стационарных кафе, приходится заново строить город. Строишь его три недели, потом 12 часов проводишь фестиваль, а затем еще две недели занимаешься демонтажем.

С точки зрения трудозатрат именно опен-эйры самые сложные, в том числе потому, что предполагают большую ответственность. Зрителя не обманешь. Нельзя для галочки провести мероприятие и уехать к себе в Питер: ты должен делать лучше и красивее. Я тогда жила в Самаре, и половина моей деятельности была связана с обеспечением безопасности и инфраструктурой. Позже мы обсуждали этот проект с силовыми структурами, и они сказали: «Ева, в нынешних условиях такое мероприятие мы бы тебе не согласовали».

— В нынешних условиях провести фестиваль такого масштаба, конечно, сложно. Но есть ли запрос на что-то подобное в СЗФО, например, в Ленинградской области?

— Запросы есть, но пока большие массовые мероприятия такого формата практически поставлены на паузу. Эта тема обсуждалась в рамках Петербургского международного культурного форума. Думаю, когда с точки зрения безопасности будет дан зеленый свет на возобновление массовых мероприятий, все восстановится. Все к этому обязательно придет, я в это верю.

— Вы упомянули, что давно сотрудничаете с Президентским фондом культурных инициатив…

— Мы работаем с ПФКИ с момента его основания. Первым проектом при поддержке фонда как раз стал «САМ.ФЕСТ» в Самарской области. Название подразумевало одновременно Самару и слово «сам», то есть речь шла о тех авторах, кто самостоятельно пишет музыку и стихи. Когда я его придумала, все смеялись: мол, Самсонова сделала фестиваль для себя.

— Сложно ли, работая с госструктурой, сохранять свободу творчества? Наверняка есть какие-то административные ограничения, цензура?

— Если тебе дали грант, значит, ты можешь свободно заниматься творчеством. Безусловно, есть огромная ответственность и сложная отчетность, но у нас большая команда. Есть, например, список артистов, которые сейчас не выходят на сцену в России. И это нормально, мы в этом живем. Но такого, чтобы к тебе пришли и сказали: «Дай почитать текст», «А что будет говорить ведущий?» нет.

К тому же есть слово «доверие». Я не подведу не только губернатора края или области, но прежде всего зрителя: если работаем мы, то зритель не увидит на сцене какой-либо пошлости, а заказчик получит гарантированное качество — согласно поставленной задаче.

— Вы проводите концерты с довольно большим и разнообразным пулом артистов: это и «Пикник», и «Пелагея», и «Руки вверх», и Сергей Пенкин, и «Алиса» и «Иванушки International». По какому принципу ваш фонд их отбирает?

— Нет такого, что кто-то кого-то отбирает. Со всеми артистами фонда мы партнеры. К примеру, садимся с группой «Пикник» за стол переговоров и решаем, на какой площадке проведем мероприятие, какой бюджет хотим потратить на рекламу, сколько будут стоить билеты. Артист принимает в этом процессе активное участие.

При этом, несмотря на внешнюю творческую составляющую нашей работы, само творчество, если говорить о классических концертах артистов, занимает, наверное, 10%: мы создаем афишу и думаем, как настроить таргет. Все остальное — это расчеты, таблицы и аналитика.

Вот, например, Пелагея. Раньше ее концерты в Петербурге традиционно проходили в БКЗ «Октябрьский». В этом году у нее юбилей, и она захотела сделать крупные шоу в Москве и Петербурге. Петербургский концерт пройдет 20 ноября в Ледовом дворце. Для Поли это первый подобный опыт, хотя мы работаем вместе уже двадцать лет, и 99% наших концертов проходили в БКЗ «Октябрьский».

И вот вам задача: в БКЗ 3,5 тыс. мест, а в Ледовом дворце — 11 тыс. Формат другой, и публика должна прийти, принять его и понять. Мы инвестируем в рекламу и продвижение, делаем рассылки, активнее работаем с билетными операторами. Нам очень важно сохранить доверие артиста, потому что партнерство заключается в том, что промоутер успешно продает билеты, а артист хорошо выступает.

— Если в БКЗ 3,5 тыс. мест, а в Ледовом дворце — 11 тыс., какой уровень заполняемости площадки можно считать экономически успешным?

— Так как я перфекционист, успешным можно считать только 100%. Но с коммерческой точки зрения — думаю, 80%. В целом все индивидуально для каждого концерта. Наверное, будет нетактично называть имена артистов, но есть много музыкантов, которые собирают в небольших клубах максимум 400 человек. Когда они обращаются к нам в фонд и говорят: «Пожалуйста, у нас юбилей, сделайте нам большой красивый концерт в БКЗ "Октябрьский"», понятно, что их KPI не составит 3,5 тыс. зрителей. Но с нами они собирают в БКЗ 2–2,5 тыс. человек, и для них это действительно успех.

— Какие статьи расходов при организации концертов выросли наиболее заметно в последние годы?

— В пределах разумного выросли затраты на аренду, подорожало размещение рекламы, а без нее никуда, особенно сейчас, когда интернет может быть нестабилен. Также выросли цены на железнодорожные и авиабилеты. С гостиницами у нас прочные партнерские отношения, поэтому стараемся договариваться.

— А гонорары артистов выросли?

— Размер гонорара зависит, в частности, и от того, где проходит мероприятие. Если, например, лететь на Дальний Восток, это четыре дня гастрольного графика, то артист назовет сумму выше обычной. Его тоже можно понять.

Бывают ситуации, когда ты начинаешь работать с артистом, к примеру, за 800 тыс. рублей, а через некоторое время он выпускает большое количество хитов, становится востребованным, инвестирует в клипы и свое развитие. Естественно, его гонорар тоже растет. И наоборот.

— Не могу обойти стороной несостоявшийся концерт Канье Уэста. Случались ли подобные ситуации в практике вашего фонда?

— Нет, бог миловал. Я, честно скажу, была бы очень рада, если бы этот концерт состоялся, но потом началось что-то из разряда очевидного и невероятного. Для меня как для профессионала ситуация до сих пор остается непонятной. Об этом много говорили и писали, но главное — чтобы зрителям вернули деньги. Если зритель перестанет доверять организаторам концертов, индустрии хана.

— Страхуют ли в индустрии подобные риски?

— До пандемии коронавируса мы очень активно все страховали. Когда она началась в марте, в нашем страховом контракте, который был подписан еще до Нового года, уже содержалось «исключение для COVID-19». И мы все от этого, конечно, были в шоке. Наш бизнес, чего уж там говорить, один из самых уязвимых. К сожалению, массовые мероприятия — первое, что отменяют в подобных обстоятельствах. При этом поддержки извне, понятно, нет. Все риски остаются за нами. Конечно, мы страхуем часть концертов, но буквально два месяца назад ситуация поменялась и здесь, так как многие страховые компании начали в этом отказывать.

— Как вы думаете, насколько реально сейчас привезти в Россию звезду уровня Канье Уэста?

— Россия — современная страна. У нас есть все: специалисты, площадки и оборудование для проведения крупных стадионных концертов. Но сейчас, в нынешних условиях, в возможность проведения шоу мирового уровня я пока не верю. Однако как только ситуация в политической сфере будет урегулирована, такие концерты обязательно состоятся.

— Чего точно нельзя или не нужно делать в шоу-бизнесе, а что, напротив, необходимо продолжать или начинать?

— Никогда нельзя обманывать зрителя. Если ты обещаешь что-либо на афише, зритель должен прийти и это увидеть. А нужно? Нужно просто оставаться людьми. Как мы говорим: «Шоу-бизнес с человеческим лицом».